Тематические сайты, по благословению епископа Новокузнецкого и Таштагольского Владимира:

Исповедь и Причастие.РУ      Соборование.РФ     Пост.РФ     Война со страстями.РФ     Смерть поминовение.РФ     Епархия НВК

Святитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический «Слово о том, как произошел грех в мире и в роде человеческом, и как он происходит в каждом из нас»

Откуда грех в мире? – вопрос самый близкий каждому грешнику, но для ответа на него надобно выйти мысленно за пределы всего видимого, ибо грех произошел не в нашем мире; Благодарение, тысячекратное благодарение Господу, что не мы, человеки, были первыми виновниками греха, возмутившего беспредельное царство Божие и внесшего смерть и пагубу во вселенную! Ибо хотя мы и заразились ужасной язвой греха, но поелику она пришла к нам отынуду, заразила нас притом без полного нашего сознания: то нам еще осталась потому самому возможность быть уврачеванными от язвы греховной.

Где же, спросите, произошел грех? В области духов – в сердце Люцифера. Он породил в себе первый грех, он перелил сию язву сначала в подобных себе духов, а потом и в сердце неосторожного прародителя нашего. Как зачался и родился грех в духе Ангела светоносного, – не знаем: это тайна! Руководясь истинным понятием о совершенствах Творца и природе существ разумных, мы можем только и должны утверждать, что, последуя некоторым указаниям слова Божия, доумеваем, что первым злоупотреблением разума и воли в первом виновнике греха были самомнение и гордость, желание независимости безграничной и стремление сделаться подобным Богу. То же св. Писание, и уже положительно, открывает нам, что сии преступные чувства в люцифере не остановились на одном внутреннем недовольстве и тайном враждовании против Всевышнего, а дошли до явного возмущения и безумного противоборства его всемогущей воле. Такая дерзость и бунт не могли быть терпимы у престола Всемогущего – и гордый денница свержен в преисподнюю, в самую низшую область мироздания, где он действительно образовал из себя с клевретами своими собственное царство тьмы и ужаса, ненависти и отчаяния, смерти и разрушения.

Чтобы умножить число темных слуг своих и сообщников возмущения, чтобы уязвить неприступного по существу своему Творца в лице видимого представителя Его совершенств на земле, враг Божий решился заразить греховной заразой и созданного по падении его человека. Известно, как последовала сия зараза.

Для человека, яко видимого образа Бога невидимого, яко будущего наместника Его на земле и правителя всех низших существ, необходимо было испытание, или такой опыт послушания и любви к Творцу и Благодетелю своему, в коем испытуемый со всей свободой мог бы показать, что он решается единожды и навсегда подчинить свою волю пресвятой воле и закону Творца своего, дабы во всем действовать согласно Его премудрым целям и намерениям. Для сего опыта выбрано было древо познания добра и зла, с запрещением вкушать от плодов его – под опасением смерти. В повиновении сей заповеди заключалось все для человека – жизнь в исполнении ее, смерть в нарушении: ибо чрез исполнение он навсегда оставался едино со Творцом, и потому способным, к чему предназначен Его благостью: чрез нарушение отделялся от своего Творца, становился врагом Ему, и потому вовсе неспособным к своему месту и предназначению. У сего-то таинственно древа явился искуситель в льстивом образе змия, и коварным обещанием, что чрез вкушение плодов его человек не умрет, как угрожал Господь, а сделается подобным Богу, увлек его в преступление воли Творческой.

С сей злополучной минуты вторгся в наш мир грех со всеми его ужасами. Разорвав преступлением блаженный союз с Богом, несчастный прародитель наш лишился чрез то самое не посредственного, внутреннего сообщения с Источником все: сил и совершенств: ум его померк, мощь исчезла, все существо помертвело. Вместе с тем потерял он способность к высокому своему месту и предназначению в ряду существ. А сделавшись отпадшим от Бога и лишенным первобытных совершенств первый человек не мог уже не передать сего несчастного состояния, то есть падшей природы своей и всем своим потомкам. «И роди Адам сына по виду своему» (Быт.5:3), сказано в бытописании, а уже не по образу Божию, как был создан в начале сам.

Здесь-то, в сем первобытном падении всего человечества, кроется первый, общий для всех людей, источник наклонности ко злу. Этот источник есть наша собственная, падшая, помраченная, растленная грехом природа, которую каждый из нас заемлет от своих прародителей. Те, кои не признают сего источника зла, явно идут вопреки всеобщего опыта. Ибо откуда в нас столь ранний и решительный перевес чувственности над умом и совестью? Откуда такая сила над нами соблазнов и такое слабое действие на нас примеров добрых? Откуда нечистые и злые движения в самых младенцах? Не говорим уже о бренности всего существа нашего, которая видимо не первоначального – Божеского происхождения, а следствие какого-то ужас кого переворота с нашей природой.

Впрочем, тот составил бы себе неправильное понятие о сей, прирожденной нам всем, порче греховной, кто подумал бы, что вследствие ее человек должен теперь грешить необходимо. Нет, благодарение Господу! сей ужасной необходимости нет ни для кого из сынов Адамовых. Вследствие первобытного падения нашего, грех в каждом из нас имеет теперь, так сказать, уже готовое для себя место и нам гораздо труднее исполнять волю Божию, нежели было в начале, а впрочем нет ни одного греха которого бы не можно было избежать, коль скоро есть на то твердая решимость. Ибо, вследствие милосердого о нас помышления любви Божественной, мы, против немощи и порчи естества нашего, имеем теперь силу благодати, постоянно вспомоществующей нам в борьбе нашей с наклонностью к злу. Посему и ныне, как в первые дни бытия человеческого, и в каждом из нас, как в первых прародителях наших, ряд грехопадений начинается не от необходимости, а от произвола и состоит в злоупотреблении разума и воли.

Как происходит в нас это новое, наше собственное падение? На сие дает нам ответ Aп. Иаков. «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак.1:14, 15). В самом деле, доколе душе наша благодатью Божией не исправится и не освободится от наклонности ко злу, доколе в ней, как на худой почве земли сорные травы, непрестанно возникают разные греховные помыслы и желания нечистые. Сами по себе, они еще не составляют греха деятельного, а служат только признаком в нас греховного расположения, и так сказать материалом для беззакония: появление их в уме и сердце не нарушает нашей свободы, а только влечет нас, как выражается Апостол, и прельщает на грех. И коль скоро похоть греха не оплодотворяется свободой воли, то преступные мысли и желания остаются бесплодными, слабеют в душе, замирают и исчезают. В противном случае, если, вместе с пожеланием, последовало и несчастное соизволение на грех, если, вместо того, чтобы отвергнуть соблазн и искушение и подавить его разумом и совестью, мы приемлем его в объятия своих мыслей, соединяем с ним нашу волю, предаемся тому, что внушает вожделение и страсть, и решаемся исполнить злое намерение на самом деле: в то время – не прежде, «раждается», как говорит Апостол, грех. Рождается гpex, хотя бы нам почему-либо и нельзя было совершить его на самом деле: ибо греховная похоть, воспринятая свободой, усвоенная волей, предназначенная к осуществлению рассудком, есть уже Полное и самостоятельное действие нашего духа и действие преступное.

Так побуждение ко злу в виде похоти бывает и извнутрь – от растленного грехом сердца, но весьма часто происходит и со вне – от людей и вещей, нас окружающих. Является какой-либо соблазн, путем видения или слуха входит в нашу душу и начинает влечь за собой волю и прельщает сердце. Если человек, вооружившись страхом Божиим и чувством долга, остается при сем на стороне совести, то соблазн, проникши в душу, теряет силу и наконец – исчезает. В противном случае, то есть, когда сей внешний соблазн усвояется сердцем, увлекает за собой волю, обращается в правило действий: мы падаем и грешим, если не внешне, то внутреннее. Разительный пример сего ниспадения ко злу представляет наша прародительница в Раю.

Вот, она стоит пред древом познания добра и зла и смотрит на него, еще невинная: и змий влечет ее ко плоду запрещенному и древо,– змий, льстивым обещанием, что в древе нет смерти, как говорил Господь, а напротив ведение необыкновенное и независимость Божеская, – древо, своими плодами и красотою. «И виде жена, яко добро древо в снедь, и яко угодно очими виде ти, и красно есть, еже разумети». Греховное пожелание уже родилось в душе Евы, но могло быть отвергнуто и подавлено рассудком и твердой волей. Прародительница рода человеческого могла сказать себе: слова змия искусительны, но слова Бога и Создателя стократ вернее и святее: вид древа и плодов его прекрасен, но закон Божий еще вожделеннее. Могла сказать так, и пойти прочь. Таким образом и внутреннее и внешнее искушение осталось бы бесплодным и обратилось бы в ничто, отринутое, побежденное, оно даже укрепило бы волю на превозможение новых и больших искушений: но сердце несчастное праматери нашей не устояло при сем в добре, увлеклось похотью, и преступление совершилось. «И вземши жена яде, и даде мужу своему, и ядоста». Подобно сему искушается и падает каждый из нас. Давид, например, случайно, видит жену Урии и, воспламенившись страстью преступной, совершает одно за другим, два ужасных преступления. Иезавель видит виноградник Навуфея, решается, во что бы то ни стало, иметь его, и также достигает своей цели преступлением.

Наконец и посредственным и непосредственным поводом ко злу, во всех его видах, может служить для нас, подобно как служил для прародителей наших, сам первый виновник греха исконный враг человечества, дьявол. Ибо хотя человекоубийца сей связан узами всемогущества Божия, и ничего не может против тех, кои пребывают под сению благодати Христовой, но те кои своим неверием и нечестием уклоняются из-под сего святого покрова, отверзают ему дверь в свое сердце, на сих несчастных людей дух злобы получает возможность действовать пря мо и непосредственно, вдыхая в них от своей полноты зла хульные мысли, зловредные похоти и богопротивные замыслы. Ужасный пример сего адского наития представляет злополучный предатель Христов, о коем прямо сказано, что дьявол вложил в сердце его, да предаст своего Учителя. То же слово Божие ясно говорит, что дьявол и доныне ходит, яко лев, некий кого поглотити. Впрочем и здесь мы возымели бы весьма неправильную мысль, если бы подумали, что он поглощает, кого хочет: нет, он поглощает токмо тех, кои сами того хотят, кои небрегут о средствах избегать сего льва и его ужасного поглощения. Доказательство сему тот же несчастный предатель. Мысль о предании была положена в душу его и принята ею: но Божественный Учитель при всем том не оставляет никаких средств, чтобы остановить его на пути предательства. Почему не оставлял? Потому, без сомнения, что Иуда мог и принятую, усвоенную мысль о предательстве удалить от себя, отвергнуть и соделаться таки тем, чем был вначале, то есть верным учеником и Апостолом. Та же драгоценная возможность – возвратиться к своему долгу и совести остается и у каждого грешника, и если он не найдет некогда для себя извинения и ответа на суде, то потому, что мог, как говорит Апостол Павел, возникнуть от диавольские сети, и – не восхотел того.

Таково, братие мои, происхождение греха в мире, в роде человеческом и в каждом из нас! Грех, как вначале произошел, так и ныне всегда происходит не от природы, а от злоупотребления воли и свободы. Без свободы нет, и не может быть никакого нового греха. Посему-то всячески должно хранить и укреплять свободу духа, ибо она, как магнит, может и возрастать в силе и умаляться, смотря по тому, как упражняют ее. В чистых Ангелах и праведниках совершенных свобода воли, от непрестанного святого упражнения в добре, дошла до того, что сделалась вовсе непреклонной ко злу, неподвижно утвержденную в добре и законе: а в духах отверженных, от нераскаянности, гордости и непрестанных ниспадений во глубину греха, свобода воли пришла в такое состояние, что потеряла силу обратиться к добру и соделалась одним признаком истинной свободы. Подобно сему и в грешниках, нерадящих о своем исправлении, преданных слепо страстям, свобода, от повторения одних и тех же грехов, умаляется наконец – до того, что они, предоставленные самим себе, без всемощной благодати Божией, никогда не могли бы выйти из бездны греховной.

Памятуя сии непреложные истины, будем, братие мои, дорожить как можно более внутренним произволом свободы нашей, не расточая безумно силу бессмертного духа нашего, по требованию страстей и прихотей. Когда же почувствуем в себе ущербление нашей духовной свободы от грехов наших, то поспешим восполнять слабость воли нашей слезами истинного покаяния благодатными таинствами св. Церкви, подобно как мореходцы немедленно спешат снова намагничивать свой компас, когда заметят, что он теряет силу направляться к северу. Аминь.

Святитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический из книги «О грехе и его последствиях» (С.10-15)